Рукоделия к троице

Николай Карамзин

Исторические воспоминания и завещания на пути к Троице и в сем монастыре


Крест, присланный Сергию Радонежскому патриархом Константинопольским Филофеем. XIV век Троицкий монастырь свят не только для сердец набожных, но и для ревностных любителей отечественной славы; не только россияне, но и самые просвещенные иностранцы, знающие нашу историю, любопытствуют видеть места великих происшествий. /…/

Верст за семь от Троицы открываются среди зелени лесов златые главы церквей ее вокруг огромной колокольни, подобной величественному столпу. Я взъехал на гору Волкушу... Русские патриоты! Это место должно быть вам известно. Здесь архимандрит монастыря Троицкого благословлял крестом и кропил святою водою достойных сынов России, которые с вождем Пожарским и c гражданином Мининым шли на Москву от чужестранных тиранов!.. Я стал на вершине горы, и воображение представило глазам моим ряды многочисленного войска под сению распущенных знамен, украшенных именем городов, которых добрые жители шли под ними: Нижнего Новгорода, Дорогобужа, Вязьмы, Ярославля, Владимира и проч. Мне казалось, что я вижу сановитого Пожарского среди мужественных воевод его и слышу гром оружия, которому через несколько дней надлежало грянуть во имя отечества!.. Русские были тогда сиротами: не имели Государя и сражались за одну Россию.

Лавра со всех сторон окружена горами, покрытыми некогда дремучим лесом. Святой Сергий, рожденный в несчастные времена нашего отечества, когда внешние неприятели и внутренние раздоры обращали Россию в истинную юдоль плача, в самой цветущей юности удалился от света, который представлял ему горестное зрелище злодейств и бедствий. Здесь мрак лесов и дикое уединение, оградив его своею тишиною, не мешали святому юноше мирно беседовать с Творцом натуры; здесь, отвращаясь сердцем и взором от мятежной земли, в безмолвии пустынь гласил он пророком древности: Небеса поведают славу Божию!.. Но святой угодник, как говорит почтенный историк Лавры, сокрыв себя в пустыне, не мог сокрыть имени своего. Мирские добродетели ищут славы: она сама находит небесную святость и не щадит ее скромности. Скоро уединение благочестивого Сергия сделалось известным, и многие старцы захотели молиться вместе с юношею. Вот происхождение сей обители, смиренной в своем начале, славной и великолепной впоследствии, то есть судьбу ее можно некоторым образом уподобить жребию самой христианской религии.

Я обошел сперва вокруг стены монастырской и готических башен ее. Глубокий ров, высокие стены и самое положение монастыря делали его некогда лучшею крепостию нашего государства. В пятом- и шестом-надесять веке монахи ограждали себя каменными стенами не столько от мирских соблазнов, сколько от грозных неприятелей, которые искали у них сокровищ. Все старинные монастыри вокруг Москвы построены на высоких местах, без сомнения, не для хороших видов, о которых не думали святые отшельники, но для удобнейшей защиты. Я видел следы батарей, которыми поляки громили троицкие стены; но и развалины бывают там могилою неприятеля, где два сильные чувства: любовь к отечеству и вера вооружают защитников.


Труды преподобного Сергия.
Триптих. Фрагмент.
Художник М.Нестеров
Входя во внутренность ограды, вы видите перед собою монументы четырех веков, которые, по словам стихотворца, приветствуют вас

Один с угрюмостью своей,
Другой с улыбкою веселой!


Собор Троицкий основан еще рукоделия к троице при князе Василье Димитриевиче, следственно, в начале XV века; он в свое время казался, без сомнения, великолепным, а теперь малейшая из приходских церквей в Москве более его. Итальянский архитектор, именем Аристотель, родом из Болоньи, привез к нам вкус счастливого века Медицисов в княжение Иоанна Васильевича и построил в Москве собор Успенский, служивший образцом и для Успенского собора Лавры, храма величественного; прежде того в России не имели идеи о хорошей архитектуре. Изъявив христианское усердие к святыне Троицкого монастыря, я с любопытством осматривал достопамятности церквей и ризницы. Два образа, дар Иоанна и Годунова Троицкому собору, осыпаны редкой величины драгоценными камнями. Тут же русские патриоты с особой верою прикладываются к образу Сергия, написанному на отломке гробовой доски его и бывшему во всех походах с Государем Петром Великим и еще царем Алексеем Михайловичем: вот славное знамя России! Между многими любопытными вещами я заметил пелену Софии, греческой княжны, супруги великого князя Ивана Васильевича, и многие церковные утвари, вышитые самою императрицею Анною, которая отменно любила женские рукоделья. Елизавета Петровна подарила монастырю богатую служебную шапку и панагию, а великая Екатерина большие золотые сосуды. Одним словом, здесь всякий русский Государь ознаменовал царствование каким-нибудь даром, кроме, если не ошибся, Петра Великого. Иностранцы, которые видали богатство итальянских и гишпанских монастырей, могут еще подивиться богатству Троицкой ризницы, большим серебряным паникадилам, подсвечникам и другим украшениям здешних церквей. Серебряная рака чудотворца Сергия есть, конечно, самая драгоценнейшая гробница в свете. Кроме щедрости Государей, кроме 100 000 душ, бывших во владении у сего монастыря, вклады частных людей немало способствовали его велелепию. Сие отменное усердий к Лавре не прохлаждается в сердцах россиян. Не только жители Москвы и в радостях, и в горестях своих посещают ее, но и многие, из самых отдаленных мест от столицы, ездят сюда на богомолье. Святость Лавры торжествовала и в наши времена, когда Москва и окрестности ее представляли ужас язвы, когда все деревни на Троицкой дороге и даже здешние слободы были опустошены ею, ни один человек не заразился в монастыре, отворенном для всех молельщиков, которые толпами переходили в него.
Посещение великим князем Дмитрием Сергия Радонежского перед выступлением в поход на татар.
Художник А.Кившенко
Между колокольнею и Троицким собором стоит каменный обелиск, сооруженный митрополитом Платоном. Там, на мраморных досках, изображены четыре эпохи славы его и незабвенные услуги, оказанные им России.

1. Когда Димитрий, вдохновенный любовию к отечеству, осмелился наконец, чрез 150 лет удивительной робости славянского потомства, сразиться с татарами, он спешил принять совет и благословение Сергия, который не только утвердил его в сем великом предприятии, но дал ему и двух иноков, Пересвета и Ослябя, явивших себя героями на поле сражения. Хотя радость народа и торжество Димитрия были кратковременны; хотя злобный Тохтамыш скоро после того опустошил Россию, взял и выжег Москву: однако ж на поле Куликовском исчезло гибельное суеверие русских, главная вина их постыдного рабства: они считали грозных татар бичом небесным, которому ничто не могло противиться. Таким образом великодушный князь Александр, герой на берегах Невы, ужас шведов и храбрых немецких рыцарей, унижался перед Батыем и Сартаком, не стыдился смиренно молить их о помиловании России! Богатыри его: Полочанин Храбрый, Миша Новогородец, Сава Сильный, Ратмир Смелый — не дерзали поднять руки на татарина! Но Димитрий дал пример, и великий князь Иоанн им воспользовался; свергнул иго, и Москва в стенах своих увидела пленных князей татарских.


Троице-Сергиева Лавра.
Художник А.Васнецов
2. В мятежное царствование Шуйского Троицкий монастырь был осажден поляками, которые требовали, чтобы он сдался Лжедимитрию, известному под именем Тушинского. Архимандрит Иосаф с воеводами Долгоруким и Голохвастовым изъявили неприятелю одно презрение. Начались приступы, кровопролитные сражения, и монахи вместе с малочисленными стрельцами умирали на стенах; святые гимны христианские, которые день и ночь не умолкали в храмах Троицы, были для русских гимнами битвы. Дело невероятное! целая армия более года осаждала монастырь, истощила все усилия и наконец отступила. Троицкая обитель увенчала подвиг свой тем, что отправила к царю все церковные сокровища: ибо ему нужны были деньги для содержания войска.

3. Когда недостойные бояре и гнусные изменники свели с престола несчастного Шуйского и впустили поляков в Москву злодействовать, тогда троицкие патриоты, архимандрит Дионисий и келарь Авраамий Палицын, писали грамоты во все города и молили граждан вспомнить отечество. Трубецкой, ими убежденный, собрал войско и приступил к Москве; но не мог или не хотел усмирить мятежников в своей армии. Пожарский остановился в Ярославле; келарь Палицын спешил к нему, заклинал его не медлить, сам отправился с войском к столице, был в сражениях и способствовал победам. Козаки, требуя жалованья, взбунтовались: начальники Троицкого монастыря, не имея денег, прислали им ризы, стихари, жемчужные эпитрахили; мятежники были тронуты, ничего не взяли и клялись быть верными. Столица освободилась от ига; юный Михаил царствовал, но польский королевич Владислав называл себя царем русским и скоро осадил Москву; не мог взять ее и приступил к Троицкому монастырю, но там были еще живы победители Сапеги и пана Лисовского: храбрые иноки снова явились на стенах с келарем Авраамием и так славно отразили Владислава, что он потерял надежду завоевать престол Российский, заключил перемирие с монастырем и требовал мира с Россиею.

4. Наконец, юный Петр два раза находил в стенах троицких убежище от злобы стрельцов. Здесь вооружился он мечом правосудия для наказания заговорщиков и твердостию прекратить умыслы Софиина властолюбия.


Троице-Сергиева Лавра.
Успенский собор. 1559-1585 годы.
Надкладезная часовня. Конец XVII века
Одним словом, Троицкая Лавра с самого основания своего была истинною русскою защитою, и благочестивые старцы ее не только молитвами, но и делом ревностно служили отечеству. Вообще должно отдать справедливость российскому духовенству: оно во всех народных бедствиях изъявляло геройский патриотизм, для того свирепство поляков, желавших спокойно тиранствовать в России, более всего устремлено было против нашего духовенства. Так добродетельный патриарх Эрмоген (Гермоген –ред.) сделался жертвою их лютости и своей любви к отечеству. Гетман Желковский требовал от него, чтобы он запретил Пожарскому собирать войско; но сей великий муж отвечал ему: А кто же спасет Россию? и, кончая жизнь, грозил гетману правосудием неба, храбростию верных сынов отечества. Патриоты! Вам надобно знать, что прах Эрмогена покоился в Чудове монастыре (а ныне рака его в Успенском соборе). Оттого, что мы не имеем порядочной Истории, славные и великие дела предков нам мало известны, но их довольно для пера красноречивого. С некоторого времени нам натвердили о Минине и Пожарском: их любовь к отечеству, без сомнения, трогательна, но еще трогательнее для меня тогдашнее братское согласие русских воинов, изображенное сею милою, простою чертою в наших летописях: «Никакой ссоры между людьми Пожарского не бывало, но все советно и единомысленно друг с другом поступали». Вот что должно быть в памяти всех русских! Мы со слезами читаем в греческой истории, с каким усердием маленькие республики высылали граждан своих против царя Персидского: у нас была такая же эпоха. Русские с радостию отдавали имение и жизнь отечеству. Например: Смоленск осажден Сигизмундом, жители окрестных мест оставляют и домы, и семейства свои в жертву полякам, чтобы спешить к Пожарскому под знамя отечества!

Я с любопытством взглянул на троицкие пушки, бросавшие гром на поляков, и рассматривал остатки оружия, которым их разили храбрые иноки. Здесь была особенная палата, наполненная бердышами, мечами и пищалями, но генерал-фельдцейгмейстер Шувалов по указу императрицы Елизаветы Петровны взял сие древнее оружие в Петербург: осталась только некоторая часть его на память монастырю.

В Лавре две библиотеки: одна принадлежит семинарии, а другая монастырю; первая состоит из 6000 книг, иностранных и русских, исторических, нравоучительных, богословских и проч.; а во второй одни церковные книги и рукописи. В России, подобно как и во всех других землях, монахи во время невежества были почти единственными хранителями любопытных манускриптов. Все исорические рукописи были из Троицкой библиотеки посыланы к Екатерине Великой, которая столь ревностно занималась нашею историею; но мне сказывали, что в них нет никаких важных отмен против напечатанных летописей.

К любопытным вещам в Лавре принадлежит и большой колокол, в 4000 пудов весом, первый в России и в целом свете, так, что и славный китайский не может с ним равняться. Вероятно, что он и навсегда останется первым: вкус к огромным колоколам проходит. Троицкие все называют особенными именами: Годунов, Лебедь, Переспор и проч. Вид с колокольни, превышающей двумя или тремя саженями Ивана Великого, отменно хорош, монастырские окрестности живописны. /…/

Таким образом, два дни прошли для меня в исторических воспоминаниях, делающих места и предметы любопытными. История в некоторых летах занимает нас гораздо более романов; для зрелого ума истина имеет особенную прелесть, которой нет в вымыслах. В самом грустном расположении, в котором цветы разума и воображения не веселят нас, человек может еще с каким-то меланхолическим удовольствием заниматься историею; там все говорит о том, что было и чего уже нет!..

1803


Назад

При поддержке Министерства культуры и массовых коммуникаций
Техническая поддержка CYGNUS HOSTING
Источник: http://www.skaz.ru/magazine/2-002



Рекомендуем посмотреть ещё:


Закрыть ... [X]

Главная Гараж Художественная мастерская Самодельные погружные насосы

Рукоделия к троице Рукоделия к троице Рукоделия к троице Рукоделия к троице Рукоделия к троице Рукоделия к троице Рукоделия к троице